В начале 2026 года — сразу после операции по похищению президента Венесуэлы Николаса Мадуро — Дональд Трамп в очередной раз поставил под сомнение территориальную целостность Дании, вновь заявив претензии на Гренландию.
Через столетие после того, как администрация президента США Вудро Вильсона дала Копенгагену гарантии суверенитета над Гренландией в обмен на покупку Датской Вест-Индии, Вашингтон решил пересмотреть свои обязательства, фактически обнуляя ценность американских внешнеполитических обязательств.
Соглашение 1916 года
В разгар Первой мировой войны на фоне роста влияния США в Карибском бассейне (в 1898 году США одержали победу в Испано-американской войне, укрепив свое влияние на получившей независимость Кубе) Копенгаген был вынужден пойти на продажу своих колониальных владений, сохранение контроля над которыми требовало все больших затрат без видимой выгоды.
Для США же, следовавших доктрине Монро о необходимости монопольного доминирования в западном полушарии, острова имели стратегическое значение для контроля над только что введенным в эксплуатацию Панамским каналом.
В результате 4 августа 1916 года в Нью-Йорке США и Дания подписали конвенцию о продаже Датской Вест-Индии за $25 млн золотом — так в составе США появились американские Виргинские острова.
Однако сделка касалась не только финансового аспекта: передача территории, официально завершившаяся 31 марта 1917 года, сопровождалась ключевым политическим условием — признанием США датского суверенитета над Гренландией.
Так, в день подписания конвенции госсекретарь Роберт Лансинг от имени администрации Вильсона дополнительно подготовил официальный документ, в котором подтверждалось, что США "не будут возражать против распространения датских политических и экономических интересов на всю Гренландию" — тогда еще неполностью колонизированного острова, освоение которого завершилось лишь к середине 1920-х годов.
Хотя в 1946 году госсекретарь Джеймс Фрэнсис Бирнс и предлагал (безрезультатно) купить остров за $100 млн, в итоге на протяжении 110 лет — даже в ходе Холодной войны — оба государства оставались верны принципам "Декларации Лансинга", а Дания охотно предоставляла США право на размещение военных баз на Гренландии.
Смена курса
Ситуация кардинально изменилась в 2025 году и продолжилась в начале 2026 года, когда эксцентричная идея Дональда Трампа о покупке острова времен его первого срока постепенно стала системной госполитикой, активно продвигаемой ближайшим окружением нынешнего президента США.
Ярче всех на этом поприще отметился Стивен Миллер — замглавы аппарата Белого дома по политике, который 5 января 2026 года в эфире CNN заявил, что Гренландия "должна быть частью США", подчеркнув, что это "официальная позиция американского правительства".
Ранее в июне 2025 года Пентагон перевел Гренландию из зоны ответственности EUCOM в NORTHCOM, символически определив остров как часть североамериканского театра, а 21 декабря 2025 года Трамп назначил губернатора Луизианы Джеффа Лэндри спецпосланником по Гренландии — сам Лэндри публично описал свою миссию как "превращение острова в часть США".
Кроме того, 22 декабря 2025 года администрация Трампа приостановила федеральные лизинговые контракты на шельфовые участки для строительства 5 датских ветряных электростанций на Восточном побережье США, что было расценено Копенгагеном как "акт экономического давления".
Прогнозы
Кейс Гренландии показывает, что США вошли в режим, где все договоренности, заключенные до Трампа, не имеет никакой обязывающей силы — даже гарантии, пережившие две мировые войны.
Это побуждает Копенгаген всерьез опасаться одностороннего сценария изменения статуса острова, а все более жесткие заявления американских чиновников лишь подпитывают ожидания, что любое сопротивление будет проигнорировано — несмотря на поддержку европейских партнеров.
Однако главная интрига — сколько еще казавшихся незыблемыми договоренностей прекратит свое существование в ближайшее время, попав под ревизию новой администрации? Вопрос остается открытым.
