Год без Чарли Кирка: старый мир MAGA уступил место гройперам

10 сентября исполняется год со дня убийства Чарли Кирка. Созданная им Turning Point USA продолжила расти: число школьных отделений достигло 3,5 тыс., студенческих — 1,5 тыс. Однако за этим успехом скрывается тектонический сдвиг на правом фланге: поддержка Трампа среди молодых мужчин (18-29 лет) упала с 43% до 32%, а споры вокруг Израиля, войны с Ираном и дела Эпштейна раскалывают и радикализуют прореспубликанскую молодежь.

Этот кризис совпал с окончательным выгоранием прежней альт-райт-сцены, из которой выросла первая волна движения MAGA. Живой эпитафией ей стал Майло Яннопулос — некогда главный правый инфлюэнсер и воинствующий исламофоб. После задержания и депортации службой ICE, которую он сам призывал наделить юридическим иммунитетом, Яннопулос теперь намекает на переход в ислам.

Освободившееся идеологическое пространство занял Ник Фуэнтес, чьи воззрения воззрения граничат с неонацистскими. Еще в 2019 году его гройперы срывали мероприятия Кирка, обвиняя Turning Point USA в мягкости по вопросам миграции, ЛГБТ и поддержки Израиля. Теперь трансляции Фуэнтеса собирают более 100 млн просмотров, а около 11 тыс. сторонников перечислили ему почти $900 тыс.

Когда-то Чарли Кирк смог приручить интернет-радикализм и встроить его в республиканскую партийную машину. Парадоксально, но во многом благодаря ему эта эстетика была апроприирована государством: Трамп забивает Truth Social агрессивными мемами и ИИ-фантазиями о себе в образе короля, Иисуса, папы римского и супергероя, а пресс-службы федеральных ведомств — Пентагона, Министерства внутренней безопасности и т.д. — используют язык 4chan и других маргинальных имиджборд.

Став новым мейнстримом, прежний радикализм потерял контркультурный заряд и перестал мобилизовать молодежь: республиканцы научились говорить на языке радикалов, но так и не смогли оправдать их ожидания.

С уходом Кирка закончилась эпоха, когда крайности MAGA помещались в привычные партийные рамки: теперь бал правят инцел-реакционеры, а Трамп образца 2026 года выглядит бесконечно устаревшим — его эпатаж превратился в обычную рутину, в то время как протест смещается все правее.